«Министерство ничего для нас не делает, а половину федерации нужно разогнать»

«Министерство ничего для нас не делает, а половину федерации нужно разогнать» «Министерство ничего для нас не делает, а половину федерации нужно разогнать»

Жёсткие откровения знаменитого тренера российских прыгунов в высоту Евгения Загорулько.

– Сколько у вас теперь чемпионов мира? – спросил я у Загорулько после победы Данилы Лысенко на чемпионате мира в помещении.

– Не знаю. Живу настоящим, а не прошлым.

– Как раз о настоящем мы и собирались поговорить.

– А вы точно всё напишите? – засомневался ветеран тренерского цеха. – Тогда слушайте.

В федерации 55 человек, за что они получают деньги?

– Я весь во внимании.

– В советское время был такой анекдот. Встретились два друга, которые не виделись лет 20. Один слесарь, другой – министр. Выпили хорошенько. Министр спрашивает: «Серёга, чего бы тебе хотелось?». Тот мотает головой, говорит, что всё у него нормально. Потом вспомнил. «Ты поговори с вашими в министерстве. Раньше на бутылках была пробка – флажок. Открывалась в два счёта. А сейчас её убрали, стало тяжелее». Министр пообещал всё сделать. Приходит домой, открывает холодильник, вытаскивает водку. Смотрит на свою бутылку с винтом и думает: «О какой Серёга пробке говорил? Тут же всё нормально!».

Для молодых поясню – с винтом тогда была самая блатная водка. И речь тут о разнице между властью и народом. Так и у нас. Пришёл на место министра новый человек, получил место – и тут же забыл обо всём. Ему до наших проблем нет дела. Вот был Виталий Мутко. Тот лез везде! Его сейчас многие критикуют, но он всегда хотел быть полезным. А новый министр не лезет никуда! Ему не до нас – главное спокойно сидеть на этом месте.

– Вы с ним хоть раз общались?

– Ни разу! При этом он прекрасно понимает, что в нашей лёгкой атлетике сейчас полная задница. А ведь это вид, в котором разыгрывается 47 комплектов медалей на Олимпийских играх. Это основа! Но если завтра Олимпиада, то у нас квалификационные нормативы выполнит человек 15-20. А у нас на сборах сидит по 400 спортсменов. Кого же мы готовим?

– Сборы – это дорого?

– Сбор на одного человека на минспортовской базе обходится примерно в 100 тысяч рублей. Без дороги. Да у нас в стране люди зарплат таких не получают!

– Что же должен сделать министр?

– Вникнуть в проблему. Осмотреть резерв. Нужно не раздувать цифры, а определить людей, которые будут реально способны через два-три года защищать цвета российского флага. Необходимы сокращения. А сокращение спортивного штата ведёт за собой сокращение обслуживающего персонала.

– Даже так?

– У нас в федерации 55 человек получает деньги. За что? Что они делают? Половину можно смело разгонять! До 1988 года у нас в управлении было 26 человек – на 15 республик. Сами печатали телеграммы, вызовы, тренировали, проводили семинары. Сейчас – ничего. Потому что квалификация данных работников крайне низкая.

Вяльбе гнобили, а она сделала стране восемь медалей

– Как оцениваете работу президента ВФЛА Дмитрия Шляхтина?

– Он пытается что-то сделать. Сейчас работает над вливанием денежных субсидий. Но Шляхтин ведь, при всех его стараниях, занят ещё и футболом. И хоккеем. Разорваться тяжело.

– Лёгкая атлетика в России сейчас держится на честном слове?

– Даже честного слова нет. Никто его не даёт. Держится, потому что есть некоторые люди на местах. Вот мне после Лысенко звонят, говорят – ты великий. Да что великий? Просто если я работать не буду, ноги с голоду протяну! Я же не футболист.

– Какой человек нужен лёгкой атлетике? Как олигарх Михаил Прохоров, который вливал в биатлон большие деньги? Или как Елена Вяльбе, досконально знающая лыжи?

– Низкий поклон Вяльбе! У неё же действительно нет средств, как в том же хоккее. В хоккей играют миллионеры. А за такие контракты нужно так одно место рвать! Они должны были обыгрывать Германию в финале Олимпиады со счётом 20:0!

Вяльбе же сделала стране восемь медалей. С минимумом средств. Молодыми ребятами! Такими же как Лысенко. А ведь Вяльбе гнобили! Тот же Кравцов (директор Центра спортивной подготовки сборных комнад России и президент Союза биатлонистов России. – Прим. «СЭ»). А у него в биатлоне никого…

– Почему у Вяльбе получилось?

– Когда работаешь с людьми, тех, кто у тебя в подчинении, нужно хотя бы уважать. Тогда работа будет единой. А когда думаешь о своём месте или своей доле – ничего не выйдет. Это всё заметно. Как и пустые речи.

Нынешний министр – девятый в моей рабочей карьере. Чего мне боятся?

– Не опасаетесь, что после этого интервью на вас будут косо смотреть?

– Ну и пусть. Поймите, это не вой одинокого бедуина в пустыне. Просто не все тренеры могут открыто об этом говорить. У меня за спиной 40 лет идут разговоры. Нынешний министр спорта – девятый в моей тренерской карьере.

– С предыдущими контакт был нормальный?

– По-разному. Очень хороший был с Маратом Грамовым. С Мутко. Его я вообще считаю человеком того же ранга, каким был Сергей Павлов, который знал каждого перворазрядника в стране в лицо и по фамилии.

– Главная претензия к Мутко – допинговые скандалы. Они случились при нём.

– Это же не значит, что он ходил и кормил всех.

– Но он недосмотрел, не проконтролировал.

– Русский человек привык всю жизнь жить под кнутом. Если бы Левше вовремя давали жрать, он бы никогда не подковал блоху.

– Комфортные условия – не для нас?

– Нет. Русский человек такой, что, если не замахнулись, – он что-то утащит. У нас на производстве даже специальность так называлась – несуны. Такие могут с мясокомбината утащить баранью ногу. Это в крови у нас. А я – не несу. Поэтому мне нечего бояться.

– Сколько человек должно быть в нынешней федерации?

– Чтобы разворошить эту трясину, от силы нужно 20 человек. Вместе с главным тренером. При этом нужно узаконить их функции. В советское время я как старший тренер по виду в любом городе мог встретиться с чиновником на уровне второго секретаря.

Нам нужно проводить тщательный поиск от Дальнего Востока до Смоленска. И не прикрываться количеством занимающихся! Нужно по зёрнышку собирать таланты.

Лёгкая атлетика – особенная история. Бег, прыжки, метания – это прикладные дисциплины. Спросите у министра обороны Сергея Шойгу. Эти виды – подспорье для армии. Поэтому их развитие – дело государственной важности. А хоккея в армии нет!

У нас порочная система, её нужно менять

– Несмотря на всю критичность положения отечественной лёгкой атлетики, время от времени в ней всё равно вспыхивают допинг-скандалы. Это можно победить?

– Эту анаболическую гидру одними указами не взять. Нужно воспитание. Хорошо было бы, если бы министр внутренних дел Владимир Колокольцев вышел и сказал: «Всем ворам поднять руки и подойти ко мне». Но никто же не поднимет. Так и у нас. В мире многие играют краплёными картами. Но убирают только тех, кого ловят.

Мы должны прививать правильное отношение детишкам, а не 60-летним тренерам. Инспектора должны ездить с лекциями не на сборы национальной команды, где все и так всё прекрасно знают, а в глубинки. В Иркутск вот никто не ездил…

– Громкая история там была.

– Тут дело в том, что у нас тренерская зарплата завязана на разрядах. Нет мастера спорта в группе – нет денег.

– Порочная система.

– Правильно! И её надо менять. Тогда надобность в анаболиках пропадёт. Как в Германии? До 16 лет все просто играют в спорт. А у нас к этому возрасту детей выжимают до последней капли!

– Что вы имели в виду про краплёные карты?

– Помните новость: норвежцы привезли на Олимпиаду 6000 препаратов от астмы? Вот про это. Спорт без фармакологии невозможен. Если человек выходит на запредельные результаты, то он после этого должен не рухнуть, а остаться живым. Другое дело, что фармакология фармакологии рознь. ФМБА нам в этом смысле практически не помогает.

– Есть версия, что одна главных проблем нашего спорта в слаборазвитой спортивной медицине. В ведущих странах есть разрешённые препараты, которые обладают тем же эффектом, что запрещённые. У нас же всё стоит на месте.

– Есть такое. Фармацевтическая промышленность у нас в руинах. Хотя, если мы уделяем такое внимание спорту, то почему нельзя открыть лабораторию? У нас на Дальнем Востоке и в Сибири столько непаханного! Боярышники, лимонники, можно делать препараты на основе натуральной травы. Это не запрещено и не сказывается плохо на организме. Но о чём говорить, если у нас даже с питанием на сборах не могут разобраться?

Тому же Лысенко я даю икру, которую мне друзья привозят с Сахалина. Но это я сам делаю, а не службы, которые отвечают за подготовку спортсменов. И вы спрашиваете, не боюсь ли я, что мне скажут в федерации? Да мне плевать. Я говорю это не из-за какой-то эйфории. Могу повторить в любое время.

Допинг Чичеровой – обыкновенная подстава

– Мы с вами говорим о допинге, поэтому не могу не спросить. Вашу ученицу, одну из самых ярких легкоатлеток в России Анну Чичерову обвиняют в употреблении туринабола в 2008 году. Как вы можете это объяснить?

– Тут стоит такой же вопрос, как по мельдонию у кёрлингиста Крушельницкого. Я очень хотел разобраться в истории с Аней, но мне сказали, что нет никаких шансов. Но это – обыкновенная подстава. Получается, все Олимпиады и чемпионаты мира она была чистая, а именно на том старте что-то съела? Да бред же! И откуда это могло взяться, если на тех стартах они выступали вместе с Андреем Сильновым.

– Который в Пекине победил.

– И у него ничего нет. А они кормились из одной ложки!

На мировой рекорд должен быть госзаказ

– Лысенко – один из самых талантливых учеников, которые у вас были?

– В своё время очень сильно помогли поставить его в нужное русло в техническом плане и работе со штангой другие мои ученики – Саша Шустов и Андрей Сильнов. У меня налажена преемственность. Уходящее поколение всегда помогает новому, это нормально. Так шло с самых истоков. И один бы я с Даней не сделал ничего.

– Он рассказал, что вы вылечили ему спину, когда он уже подумывал о завершении карьеры.

– Не буду скромничать. Что умею, то умею.

– Данил считает, что прыгать 2,50 метра – возможно.

– Это так. Один из руководителей тут подходил ко мне, спрашивал, почему мы не лезем на мировой рекорд. Но парню только 20 лет! Скелет пока не получил полного окостенения. Не дай бог травма – и всё. Лечить будем сами. А у нас нет миллионных страховок, как у футболистов. Дайте ему такую – и я пойду на это дело. Иначе будем очень-очень осторожны. Вот выиграл он в Бирмингеме, я сразу сказал ему заканчивать. Мы на чемпионат мира не главу ИААФ Себастьяна Коэ тешить приехали, чтобы он потом рассказывал, какой замечательный тут турнир.

– У Лысенко вообще нет страховки?

– Самая обычная. Как у нас с вами. Чтобы до морга довезли.

– Вы ведете его с прицелом на Олимпиаду-2020 в Токио?

– Если скажут, что надо, – всё сделаем. Возьму свою миллиметровую бумагу, начерчу кривую – и будем по ней работать. Что касается мирового рекорда, помните советский фильм «Подвиг разведчика»? Кадочников говорил там: «Терпение, мой друг, терпение. И твоя щетина превратится в золото». Не надо дёргаться.

На такое достижение, как мировой рекорд, должен быть госзаказ. Как на новый самолёт или новую ракету. Это же прорыв для человечества. Но пока никто ничего для этого не делает. Это говорит об отношении к лёгкой атлетике в стране.

– А если всё так и будет продолжаться?

– Так продолжим потихонечку грести на вёслах. Мотор включать не будем.

Владимир ИВАНОВ,

«Спорт-Экспресс», 5.03.2018