a80c4e1d266bd439e66dbb-75x85
Андрей Гречин: Благодаря тренеру знаю, на что способен
Опубликовано:18 сентября 2014 г.

Пловец Андрей Гречин, как уже сообщал «Алтайский спорт», завоевал две серебряные медали в эстафетах на августовском чемпионате Европы по водным видам спорта в Берлине. Однако мало кто знает, что само участие 26-летнего барнаульца на континентальном первенстве было под вопросом. За четыре дня до соревнований Андрей узнал о том, что умер его отец, и он тут же вылетел домой, в Барнаул. А на следующий день после похорон, буквально накануне первого старта, отправился в Берлин, где мужественно сражался за российскую команду.

– Андрей, перед чемпионатом Европы вы проделали большую работу. Удалось преобразовать её в результат?

– В той ситуации, которая сложилась, я считаю, что удалось. В первый день чемпионата ещё был в форме, но потом, конечно, поддерживать её было тяжелее. Не очень хорошо получилось с полтинником. Призёры проплыли по результатам, которые я показываю на тренировках.

– С каким настроением выходили на первый старт?

– Как на работу выходил. Нам нужна была победа. Но на этот раз не получилось.

– У тренеров сборной не было сомнений, ставить ли вас в эстафету, учитывая произошедшее в вашей семье за несколько дней до соревнований?

– Там была немного иная ситуация. Главный тренер предложил поставить разных людей в утреннем и вечернем заплывах. Меня изначально планировали на финальную часть. Я сказал, хочу быть честным перед собой и остальными и лучше проплыву утром, чтобы не подвести команду вечером. Потому что не знал, в какой нахожусь форме. В итоге утром я проплыл неплохо, поэтому меня поставили в состав и на вечернюю часть эстафеты.

– Серебро в эстафете было воспринято как провал?

– Конечно. Мы и на мире когда становимся вторыми или третьими, то воспринимаем это как поражение. Серебро – есть серебро. В эстафете допустили несколько довольно грубых ошибок, которые и повлияли на результат. Понятно, что французы, которым мы уступили, – олимпийские чемпионы. Они после Лондона вообще пока не проигрывают. За медаль, конечно, радостно, но удовольствие от неё – небольшое.

– Говорят, что руководство команды по итогам чемпионата особенно недовольно теми спортсменами, которые находятся на самоподготовке?

– Думаю, ко мне это не относится. Наверное, надо всё-таки пересматривать подготовку тех спортсменов, которые плывут, например, стометровку за 47 секунд, а через год – за 49. У нас, по-моему, в сборной таких нет.

– Тем не менее, с теми результатами, которые ряд спортсменов показывали на России, они были бы в призах на Европе.

– По-моему, это больше касается спинистов. Но там у нас молодые ребята, которые пока не могут сражаться на серьёзных соревнованиях, прежде всего, морально.

– Вы уже несколько лет тренируетесь за рубежом. С точки зрения техники плавания Россия в чём-то уступает?

– Мне трудно судить, поскольку я тренируюсь у русского тренера. Но не соглашусь с тем, что с точки зрения техники мы в чём-то уступаем. У нас хорошо обученная молодёжь и само плавание – техничнее, чем в США или Европе. У них оно всё-таки более агрессивное и силовое. У многих россиян, правда, есть проблемы с отдельными элементами прохождения дистанции – особенно, стартом, поворотами. А дистанционная скорость – или выше, или точно не хуже, чем у зарубежных пловцов. Сейчас стараюсь больше внимания уделять своим слабым местам – как раз старту и повороту, которые и делают результат. По крайней мере, на короткой воде – точно.

– Взрослую сборную кто-то «подпирает» снизу?

– В кроле – нет. У нас максимум семь-восемь человек способны плыть эстафету 4х100 метров, дальше «скамейка» отсутствует. Девятое место на чемпионате России – 49,9 секунды. У тех же американцев плотность результатов на национальном чемпионате гораздо выше. Если наша эстафетная команда, предположим, сегодня закончит выступление, то сборная России не попадёт даже в европейский финал.

– Но вы планируете продолжение карьеры?

– Конечно. Несмотря на то, что уже несколько лет говорят: «У нас много молодёжи и мы за вас не держимся». Но на самом-то деле никакой «скамейки» нет. К эстафете 4х200 вольным стилем молодые ещё подтягиваются, да и то один-два человека. А в 4х100 – нет никого.

– Вы сейчас кем себя ощущаете? Молодым или уже ветераном?

– С присутствием Жени Коротышкина и Коли Скворцова ветераном себя точно не ощущаю.  Иногда вообще забываю, сколько мне лет. Время в спорте летит очень быстро, кажется, что совсем недавно ещё было 19. Ощущаю себя скорее опытным, уверенным в своих силах. Благодаря моему тренеру Геннадию Геннадиевичу (Турецкому, – прим. «АС») я теперь точно знаю, на что способен, на какой результат.

– С тренировками в Швейцарии проблем в финансовом плане сейчас нет?

– Сейчас этот вопрос более-менее решился. Нашлись люди, готовые помочь в трудную минуту. Одна из московских фирм финансирует моё проживание и платит Швейцарской федерации плавания за то, что тренируюсь в их спорткомплексе.

– С кем тренируетесь в группе Турецкого?

– С Вовой Поповым – сыном четырёхкратного олимпийского чемпиона Александра Попова.

– Плаваете с ним в паре?

– Он ещё маловат для этого, у нас с ним разница в возрасте в десять лет. Но какие-то задания вместе уже выполняем. Причём Вова всегда старается у меня выиграть.

– Как вам кажется, он способен достичь в спорте тех результатов, которых добился его отец?

– Это только от него зависит. Могу лишь сказать, что парень очень быстро прогрессирует. Ещё год назад проплывал стометровку за 57 секунд, а сейчас уже за 52. Гены берут своё!

– За результатами зарубежных соперников следите?

– Не вижу в этом особого смысла. Всё решается на чемпионате мира или Олимпийских играх, когда восемь человек замирают в ожидании старта. А кто как проплыл на домашнем чемпионате – уже не так важно.

– Помимо плавания, интересы сейчас какие-то есть?

– Всё, как и раньше. Автомобилями по-прежнему увлекаюсь. Книги почитываю. Хотя когда один долгое время нахожусь в Швейцарии, то становится не до книг, не хватает общения именно с живым человеком.

– С кем там больше всего общаетесь?

– Со своей девушкой из Барнаула, которая часто ко мне приезжает. Ну и, естественно, с Геннадием Геннадьевичем. Это, конечно, уникальный собеседник. Считаю, что мне с ним очень сильно повезло. Вообще к нему в группу хотят попасть многие спортсмены. Но, возможно, не все воспринимают его слова так, как он хочет. А у меня с ним как-то сразу сложилось прекрасное взаимопонимание. Он – ходячая энциклопедия. В моей жизни это второй человек, у которого можно спросить о чём угодно и он даст обоснованный вдумчивый ответ.

– А первый кто?

– Отец.

Евгений ЛИМАНСКИЙ.